Наверх
Назад Наверх
09.10.2019

Епископ Череповецкий и Белозерский Флавиан посетил Свято-Троицкий Филиппо-Ирапский монастырь в пос. Зеленый берег Кадуйского района Вологодской области.

Епископ Череповецкий и Белозерский Флавиан посетил Свято-Троицкий Филиппо-Ирапский монастырь. В присутствии игумена, эконома и братии монастыря, а также эконома епархии иероманаха Нила осмотрел строящиеся и восстанавливающиеся храмы, братские корпуса и хоз. постройки. Владыка отметил значительный объем работ, произведенных в обители с момента предыдущего посещения. Отметил труды иеромонаха Геронтия и братии по восстановлению монастыря, осмотрел жилые келлии, благословил каждого насельника и трудника, что живут и совершают свое служение на этом святом месте. Осмотрел хозяйство и материально-техническую базу, готовность храмов и корпусов к зиме. Монастырь приглашает паломников, трудников и доброхотов помолиться и поучаствовать в восстановлении обители преподобного Филиппа своим трудом или пожертвованием.

Филиппо-Ирапский монастырь, основанный в 1517 году, расположен рядом с селом Зелёный Берег. Это один из самых значимых архитектурных памятников на территории Кадуйского района. Монастырь был действующим до 1927 года. В советское время в здании монастыря располагался психоневрологический интернат. После закрытия интерната эти места пришли в запустение.
Сейчас монастырь – это каменный комплекс, состоящий из местами обвалившихся крепостных стен с бойницами и полуразрушенных хозяйственных построек, которые сегодня активно восстанавливаются. Здания буквально смотрят в воду, находятся на краю обрыва. Природа края удивляет своим спокойствием: здесь словно остановилось время, оно замерло прямо у стен монастыря. Водная гладь и зеленеющие берега двух Ирапов вызывают благоговение перед вечностью.

Мощи преподобного Филиппа Ирапского находятся в часовне при подворье на ул. Советской в Череповце. На стенах и сводах часовни фресковая роспись в стиле византийской живописи XII века: изображены преподобный Сергий Радонежский и вологодские святые. Иконы преподобного Филиппа Ирапского с житием, Божией Матери «Всецарица», святителей Николая Чудотворца, Спиридона Тримифунтского, великомученика и целителя Пантелеимона украшают часовню.

Название монастыря берёт своё начало от двух имён собственных. В первую очередь название связано с именем преподобного Филиппа. В миру Феофил, мальчик появился в Комельском монастыре на р. Нурма недалеко от Грязовца. Его приютили местные крестьяне. Бытует легенда, что мальчик «болел ножками» и практически не передвигался. Однажды, когда Филипп горячо молился, перед ним явилась Святая Богородица Одигитрия и сказала ему, что он своими ногами пойдёт завтра на службу и отстоит весь день. Он был удивлён, но не ослушался. На следующий день он почувствовал силу в ногах. Богородица его исцелила, а он стал ей молиться ещё усерднее. Затем свыше ему было указано место между двумя реками – Большим и Малым Ирапом. Ему во сне явился ангел и сказал: «Отче Филиппе! Здесь уготовил тебе Господь место».

Именно здесь, в междуречье, и была основана пустынь. В 80-е годы XVII века Филиппо-Ирапскую пустынь приписали к Воскресенскому монастырю в Череповце, и скромное святое место стала большим монастырём.

С местечком связано много легенд, в частности, история с князьями Шелешпанскими. В паре шагов от монастырской ограды стоит памятный камень – символ стойкости основателя. Надпись на камне гласит: «Через сей ручей не мог перейти конь князя Иоанна Шелешпанского, когда хотел князь прогнать святого Филиппа Ирапского с места сего». Местные рассказывают следующую историю. Монах Филипп, придя на указанную землю, отправился к наместнику этой территории – князю Андрею Васильевичу Шелешпанскому. Князь разрешил взять ему земли между Большим и Малым Ирапом, сам очертил на берегу границы разрешенного участка. По периметру очерченного участка был вырыт глубокий ров, и появилась первая келья, в которой поселился Филипп.

Весть о том, что на землях Шелешпанских поселился монах, дошла до брата князя Андрея – Ивана. Второго князя обидело, что монах ему не доложился, и Иван задумал выпроводить незваного гостя. Да вот только его конь был против и не повёз его к монашеским землям. Говорят, что животное против воли хозяина понесло Ивана прочь, ударило его о камень насмерть, а само, проскакав пару вёрст, запуталось в развилке берёзы и умерло.

Филипп остался в междуречье, был наречён Ирапским, стал молиться о благоденствии христиан и принимать паломников из разных мест. Более полутора десятков лет посвятил монах монастырю. Затем он указал место, где его нужно похоронить, и умер. К могиле приходили люди с молитвами об исцелении, а позже здесь поставили церковь во имя Пресвятой Богородицы Казанской. Во сне пришел Филипп к одному из старцев и велел написать свой образ. Икону написали с образа, присланного из Москвы. Образ положили в Троицкой церкви на святые мощи преподобного отца Филиппа Ирапского чудотворца. После смерти Филиппа пустынь назвали Троицкой Филиппо-Ирапской. У крепостной ограды, выходящей на реку, в конце XX века нашли мощи преподобного и поставили небольшой крест-памятку на этом месте.

После 1917 года в монастыре размещались первый в округе совхоз, детский дом, дом отдыха «Андога», дом инвалидов Великой отечественной войны, психоневрологический интернат. За эти годы монастырь сильно обветшал без ремонта. С середины 90-х годов прошлого века бывший монастырь передан епархии. Коренных жителей Зелёного Берега сейчас можно пересчитать по пальцам. Но монастырь, стоящий здесь, привлекает паломников и просто неравнодушных к истории Вологодского края людей.

В Филиппо-Ирапской пустыни. Из журнала Паломник.
(Новгородские Епархиальные Ведомости,
№ 20, 16 мая 1908 г.)

Тихо, тихо шумел сосновый бор, когда мы подъезжали к Филиппо-Ирапской пустыни. Казалось, никто и ничто (разве только дикий зверь) не тревожило и не тревожит этих могучих сосен, так горделиво поднимающих свои вершины к небу. Но нет, дорога, извивающаяся среди этого дикого леса, безмолвно говорила, что и здесь не только звери, но и люди нашли себе приют.

Действительно, через некоторое время показалась чудная картина. Перед нашим взором развернулась небольшая равнина, со всех сторон окружённая как бы неприступными стенами, высокими вековыми соснами. Среди равнины обрисовались белые стены, окружающие высокую колокольню. Это и была Обитель – цель нашего путешествия.

Был уже вечер. Звёзды ярко светили на небосклоне. Густые ветви сосен причудливо бросали свою тень на дорогу. Царившая кругом тишина и вся окружавшая обстановка невольно, было, вызывала на воспоминания о полной движения, шума, беготни и говора людей, городской жизни. Но новые впечатления, новые мысли вдруг развеяли все набежавшие воспоминания. Повеяло издалека как бы тихое дуновение весеннего ветерка, тем спокойствием, которое изредка выпадает на долю городского жителя, спокойствием, приносящим душевный мир, уравновешивающим безумные желания и искания с реальной действительностью, напоминающим о другой жизни – жизни любвеобильных подвигов, полных самоотвержения и самоотречения ради чужого людского счастья. Как бы в ответ на настроения мы въехали в ворота Обители.

И так, мы попали в один из тех уголков, куда люди направлялись и направляются из мира искать душевного мира и спокойствия. В Обители мы встретили радушный, отеческий приём у настоятеля пустыни, Иеромонаха Анастасия. Я, зная его уже раньше, в бытность его иеромонахом Кирилло-Новозерского монастыря и потом наместником Кирилло-Белозерского первоклассного монастыря, был очень обрадован подобной встрече. Пред моими глазами вновь обрисовался тип, почти исчезающий, тех давних монахов, о которых напоминает нам Русская Церковная история, которые, принимая монашество по призванию, в своей жизни исключительно следуют примерам тех подвижников и учителей, которыми так славилась прежде Русская земля. Именно, я вижу образованного, начитанного, знающего Священное Писание, сочинения Святых Отцов Церкви, хорошего певчего, даже регента (он был регентом хора в Кирилло-Новозерском монастыре), работника, знающего строительное, столярное, токарное искусства, понимающего живопись и иконописание и пр. Во всём этом я убедился, бывая в Кирилло-Белозерском монастыре. Под его личным руководством была устроена сгоревшая часть величественной ограды, отделан прекрасной живописью и позолотой Введенский собор, восстановлены многие здания, построены прачечная, бани и многое другое. Всё, что, бывало, поинтересуешься узнать в известно богатом стариной Кирилло-Белозерском монастыре, он всё объяснит, расскажет. И встретясь здесь, я невольно подумал, что всё, что есть более и менее замечательное в Филиппо-Ирапской пустыни, мне будет известно.

Посидев далеко за полночь в приятной беседе, мы легли спать в ожидании следующего дня.

Тихо ночью в Обители. Все, как видно, отдыхают после проведённого рабочего дня. Только сторож чётко отбивает время на колокольне, далеко тревожа спокойную тишину. Но вот ударили в колокол к началу утрени и я услыхал опять знакомый голос, делающий распоряжения. Настоятель уже встал и пошёл во храм. Туда же спокойно, наклонив голову, покрытую чёрными клобуками, двигались, как бы тени, монахи. Кончилась утреня, началась Литургия. Просто, но довольно стройно пел монашеский хор. С чувством, не торопясь, читал чтец. Невольно мысль унеслась далеко, вглубь прошлых веков с их подвижниками, повеяло стариной. Видимо сюда, в дремучий лес, мало кто идёт без призвания, в чём и пришлось убедиться, – хотя и небольшого, – знакомства с братией. Попивши чаю после Литургии, мы пошли осматривать монастырь. Действительно, как и ожидалось, я узнал всё более замечательное, что есть в монастыре. На другой день осмотрели окрестности, побывали на речках Большом и Малом Ирапе. Природа, среди которой расположена Обитель, действительно чудесная. Кругом вековой сосновый бор на десятки вёрст. Рядом с монастырём речка. Не ошибается и начальство Новгородской духовной семинарии, как я слышал, посылая сюда на излечение более слабых воспитанников. К тому же, при монастыре, почти в самом лесу выстроены два хороших двухэтажных дома для посещающих Обитель богомольцев.

Пробыв в пустыни почти три дня, я должен был уже ехать. С чувством сожаления оставляя этот уютный уголок, находящийся под управлением умного, симпатичного человека.

И вот после проведённой зимы, полной забот и тревог, невольно чувствуется влечение посетить вновь благодатное местечко, вновь насладиться обществом людей, отношения которых между собой наполнены только братской любви, которым чужды житейские страсти, волнения, вновь хочется вздохнуть полной грудью среди возрождающейся природы, подышать чистым, свежим, не заражённым воздухом.
Паломник.
Новгородские Епархиальные Ведомости,
№ 20, 16 мая 1908 г.